Джебран Халиль. Безумец

gibran_khalil19Первая книга, которую Джебран Халиль выпускает на английском языке, называлась «Безумец». Больше он не пишет на арабском. Книга стала поворотной в  дальнейшей популярности Джебрана Халиля.

Отзывы были разными, в том числе и отрицательные, но преобладали все-таки положительные. Его начинают сравнивать с Рабиндранатом Тагором и Уильямом Блейком.

Английская аудитория была значительно шире арабской и не менее чувствительна к темам, которые затрагивал поэт. «Безумец» был завершен в 1917 году и включал притчи и стихи в прозе.

Это были в основном переводы с арабского на английский, сделанные самим поэтом, но с редакторской правкой Мэри Хаскелл.

Сардонический, горький тон, переход от обычной прозы к притчам становятся отныне основным способом самовыражения Джебрана Халиля. 

Когда родилась моя печаль...
Когда родилась моя Печаль, я заботливо выхаживал ее и оберегал с нежностью и любовью.

Моя Печаль росла, как и все живое, росла сильная, прекрасная, исполненная прелести и очарования.

И мы с Печалью любили друг друга и любили окружавший нас мир, потому что у Печали было доброе сердце и мое рядом с нею становилось добрее.

Когда мы с Печалью разговаривали, наши дни обретали крылья и сновидения обвивали наши ночи, потому что Печаль говорила ярким языком и мой язык становился рядом с нею ярче.

Когда мы с Печалью пели, соседи садились у окон послушать нас, потому что наши песни были глубокими, как море, и их мелодии были полны причудливых воспоминаний.

Когда мы шли вместе с Печалью, люди провожали нас нежным взглядом и шептали вслед самые ласковые слова. А иной раз посматривали на нас завистливыми глазами, потому что Печаль была благородна и я гордился ею.

Но моя Печаль умерла, как умирает все живое, и оставила меня наедине с моими мыслями и раздумьями. И теперь, когда я говорю, слова свинцом падают с губ.

Когда я пою, соседи не хотят слушать моих песен. Когда иду по улице, никто даже не взглянет на меня. И только во сне я слышу, как кто-то сочувственно говорит:
– Глядите, вот лежит человек, чья Печаль умерла.

...а когда родилась моя радость
А когда родилась моя Радость, я взял ее на руки и, взойдя на кровлю дома, вскричал: "Приходите, соседи, посмотрите, что за Радость сегодня родилась у меня! Приходите, люди добрые, поглядите, как она беззаботно веселится и смеется под солнцем!"

Но, к моему великому изумлению, ни один из соседей не пожелал посмотреть на мою Радость.

Семь месяцев подряд каждый день я всходил на кровлю дома и возвещал рождение Радости, однако никто не внимал моим словам. Так мы и жили, я и Радость, в полном одиночестве, и никому не было до нас дела.

И вот лицо Радости сделалось бледным и печальным, потому что ничье другое сердце, кроме моего, не восторгалось ее очарованием и ничьи другие губы не касались поцелуем ее губ.

И вот Радость моя умерла – не вынесла одиночества.

И теперь я лишь тогда вспоминаю умершую Радость, когда вспоминаю умершую Печаль. Но память – это осенний лист, который, прошелестев на ветру, умолкает навсегда.

gibran_khalil13

Величайшее море
Мы с моей душой отправились искупаться в великом море. Выйдя на берег, мы решили приискать скрытый от чужих взоров уединенный уголок.

Дорогой мы встретили человека, сидевшего на сером утесе, который доставал соль из мешка и по щепотке бросал ее в море.
– Это пессимист, – сказала мне душа. – Мы не станем здесь купаться. Поищем другое место.

Мы двинулись дальше и дошли до небольшой бухты, где увидели человека, стоявшего на белом утесе. В руках у него был ларец, украшенный драгоценными каменьями, из которого он доставал кусочки сахара и бросал в море.
– Это оптимист, – заметила душа. – Он тоже не должен видеть нас голыми.

Мы пошли дальше и на отмели увидели человека, который подбирал дохлых рыб и бережно опускал их в воду.
– Не будем купаться на глазах у него, – сказала мне душа. – Он филантроп.
И мы прошли мимо.

Чуть дальше мы увидели человека, обводившего контур своей тени на песке. Высокая волна смывала рисунок. Но он без устали продолжал свое занятие.
– Он мистик, – вымолвила душа. – Оставим его.

И мы шли дальше по взморью, пока не увидели человека, который, укрывшись в прибрежной пещере, собирал пену и наполнял ею алавастровую чашу.
– Это идеалист, – шепнула мне душа. – Уж он-то никак не должен видеть нашей наготы!

И мы отправились дальше. Вдруг мы услышали чей-то крик: «Вот море. Вот глубокое море. Вот неоглядное могучее море!» Когда же мы вышли к тому месту, откуда доносился голос, нашим глазам предстал человек, стоявший к морю спиною, который, приложив к уху раковину, вслушивался в ее глухой гул.

– Пойдем дальше, – предложила мне душа. – Он реалист – тот, что поворачивается спиною к целому, которого ему не объять, и пробавляется какой-нибудь частицей.

И опять нам пришлось пуститься в путь. На покрытом водорослями берегу среди скал мы приметили человека, который лежал, зарывшись в песок с головой. И тут я сказал моей душе: "Вот где мы можем искупаться – уж он-то нас не увидит". - "Нет! Ни за что! – воскликнула душа. – Ведь он из них самый зловредный. Это же святоша!.

И великая грусть легла на лицо моей души и проникла в ее голос.
– Уйдем отсюда, – промолвила она. – Здесь нам все равно не найти уединенного, укромного места для купания. Я не хочу, чтобы этот ветер развевал мои золотистые волосы, чтобы струи этого воздуха коснулись моей белой груди, и не позволю солнечному свету обнажить мою святую наготу.

И мы покинули те берега и отправились на поиски Величайшего Моря.

Тина Гай

Интересно? Поделитесь информацией!

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Google Buzz



coded by nessus

About Тина Гай

УВАЖАЕМЫЕ ПОДПИСЧИКИ!!! По техническим причинам вся БАЗА ПОДПИСЧИКОВ ИСЧЕЗЛА. Прошу Вас СНОВА ПОДПИСАТЬСЯ!!!! Моя цель – просвещение, девиз - просвещаясь, просвещать. Мир культуры так велик, что из него необходимо выбирать только лучшее, О человеке можно узнать по выбору, который он делает, в том числе и обо мне.
This entry was posted in Великие имена and tagged Восток - дело тонкое, Любимые писатели и поэты, Притчи, философия жизни. Bookmark the permalink.

One Response to Джебран Халиль. Безумец

  1. Koolkov Alex says:

    УМ (КРЕМЛЬ)

    Будь
    Зина ты
    или
    Галина —
    Джоконда
    быть должна
    в уме,
    (икона
    или же
    картина),
    чей лучик
    чудится
    тебе.

    5 августа 2015 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *