Уильям Фолкнер — последний из могикан

folknerКогда недавно в США начались столкновения между сторонниками и противниками южан и северян, мне сразу вспомнился Уильям Фолкнер, любимый писатель, которого впервые прочитала еще будучи подростком. С того времени Йокнопатофа стала для меня олицетворением старой Америки, а я - сторонницей южан, хотя что мне Гекуба…

Говорят, что в советское время в середине прошлого века студенты выбирали  друзей по тому, как они отвечали на вопрос, кого больше любят: Фолкнера или Хэмингуэя? В моё время таким вопросом уже не задавались, а теперь, наверное, вообще мало кто из молодых людей (исключая разве что филологов) назовет имя лауреата Нобелевской премии, выдающегося писателя XX века, которому в 2017-м исполнилось сто двадцать лет со дня рождения (1897) и пятьдесят пять – со дня смерти (1962).

В одном из интервью Фолкнер назвал себя несостоявшимся поэтом, который начал писать рассказы, а потом романы - только потому, что ни поэта, ни рассказчика из него не вышло. Но именно поэзии мы благодарны рождению такого уникального писателя, оплодотворившего прозу поэзией. В этом несложно убедиться по отрывку из одного из первых его рассказов «Нимфолепсия» (1925):

«Деревья: он привык низводить их до уровня бревен, но эти деревья молчали со смыслом. Он знал, что такое дома из бревен, он кормил лесом костры, готовил себе пищу, питая огонь лесом; он долбил деревянные лодки, чтобы удержаться на воде, перебираясь от земли к земле. Но эти деревья... Нет... Эти деревья смотрели на него, словно готовясь к мести.

Ибо тут не было другого огня, кроме закатного, не было другой воды, кроме той, что не подпустит к себе ни одну лодку. Потому что над всем этим царил Бог, и привычные понятия постепенно покидали его. Здесь был Бог -- он словно не замечал человека, но и не впускал его, чужака, невесть зачем забредшего сюда. Он медленно опустился на колени, опершись руками о землю: он почувствовал ее живое тепло и приготовился к смерти».

folkner1Фолкнер беспощаден к своему читателю: не утруждая себя разжёвыванием сюжета, втискивая в каждый абзац как можно больше сведений и деталей, он запутывает его настолько, что не каждый сможет, дочитав роман, выстроить его от начала до конца в логически стройном порядке.

Первый роман писателя «Шум и ярость», с которого начинала и я, некоторые не поняли даже с третьего раза. Да и я, подросток, мало что в нём поняла, но это странное слово Йокнапатофа врезалось в мою память навсегда. К Фолкнеру вернулась через много-много лет и снова начала с «Шума и ярости», а потом был «Свет в августе», который остается моим самым любимым фолкнеровским романом.

Еще сложнее роман «Авессолом, Авессломом!», в котором речевые потоки разных персонажей переплетены настолько, что не всегда понятно, кто из героев говорит. Предложения растягиваются на несколько страниц, вбирая в себя самые разные сведения, потом вдруг неожиданно обрываются и вновь продолжаются только через несколько страниц.

Чтобы как-то облегчить читателю задачу, писатель составляет генеалогическую таблицу с указанием имен, дат и родства между героями, а комментаторы – распутывают сюжет, выпрямляя его, от чего он превращается в простую банальность, потому что у Фолкнера всё построено по поэтическому принципу..

Как невозможно пересказать прозой ни одно стихотворение, не утратив самое важное – его дыхания, так и Фолкнера невозможно пересказать, не утратив самое важное – его дух. Не случайно, в родной стране признание к писателю пришло, только когда он был удостоен Нобелевской премии (1949), хотя в Европе его уже давно знали и любили.

folkner2Из-за невостребованности в своей стране он вынужден был, чтобы как-то содержать семью, в течение пятнадцати лет писать сценарии для Голливуда. Юбилейный год Фолкнера отмечается в Америке с размахом, но и сегодня мало кто из американцев его читает по причине сложности и непонятности.

Говорят, Фолкнер - самый русский из американских писателей. И я соглашусь, хотя, что может быть русского в истории чужой страны, случившейся больше века назад? Но писателя волнуют те же самые вопросы, что когда-то волновали славянофилов, озабоченных историей своей страны, ее культурой и жизнью народа.

Фолкнер - почвенник, последовавший совету американского писателя Шервуда Андерсена оставить поэзию и писать о том, что больше всего знает - о жизни своей родной провинции, об Американском Юге, о штате Миссисипи, где родился и где, по сути, оставался до конца дней, даже когда физически покидал его.

И еще одно роднит Фолкнера с русской литературой: фолкнеровские романы насквозь пропитаны библейскими сюжетами, подобно романам русских классиков, где тургеневские девушки и толстовские героини словно списаны с Девы Марии, а герои Достоевского чуть ли не калька с библейских.

Без знания Библии до конца понять Фолкнера невозможно: ни «Святилище», ни «Свет в августе», ни «Авессолом, Авессолом!», ни «Реквиема по монахине», ни «Притчи», ни многие другие романы и рассказы. Для писателя Библия – это модель изображения событий, где повседневная реальность не может быть понята без ее толкования в свете сакрального текста.

folkner4Другая особенность фолкнеровских романов заключается в том, что он создает такой мир, в котором присутствуют все проблемы современности, несмотря на то, что время, к которым относятся события, отодвинуто на несколько десятков лет в прошлое. И сегодня они читаются с не меньшим интересом, чем пятьдесят лет назад.

Центральной темой его романов является гражданская война 1861 года, в которой южане потерпели жестокое поражение. История происходит в Миссисипи, в округе Йокнапатофа, выдуманном Фолкнером. Ее герои переходят из одного романа в другой, обрастая всё новыми деталями и событиями.

Начинается Йокнапатофская сага с поселения на индейских землях Юга первых белых и кончается - в середине XX века. Читается сага как длинный сериал, герои которого (Сарторисы, Компсоны, Сноупсы и другие) постепенно становятся реальными людьми и старыми знакомыми.

Эти патриархальные южане вовсе не похожи на предприимчивых и активных северян, победивших и установивших в стране свои порядки, чуждые южанину. Здесь столкнулись два совершенно разных мира: цивилизация против культуры.

Война между ними не прекращается, она тихо тлеет, иногда выходя наружу, как это случилось недавно. Южане, укорененные в культуре и своей истории, презирают цивилизаторов-янки, у которых только одно имеет ценность - деньги. Один из героев Фолкнера так и говорит:

folkner5

«…дешевая, дрянная, неряшливая музыка, дешевые фильмы, сверкающие нагромождения рекламы, карточный домик над пропастью, вся эта трескучая белиберда политической деятельности, которая была когда-то нашей мелкой кустарной промышленностью, а теперь стала нашим отечественным любительским времяпрепровождением, вся эта искусственная шумиха, создаваемая людьми, которые сначала умышленно подогревают нашу национальную любовь к посредственному, а потом наживаются на ней;

мы берем все лучшее, но с условием, что будет разбавлено и изгажено, прежде чем это нам подадут; мы единственный народ в мире, который открыто похваляется тем, что он туполобый, то есть посредственный… масса людей, не имеющих между собой ничего общего, кроме бешеной жажды наживы и врожденного страха, оттого, что у них нет никакого национального характера, как бы они ни старались это скрыть друг от друга за громкими изъявлениями преданности американскому флагу».

Не здесь ли проходит та граница, которая разделяет Россию и Америку победивших янки? Весь «цивилизованный мир», как любят говорить либералы и политики, оценивает страны с позиции успешности-неуспешности, под которой понимают сомнительный комфорт и достаток населения.

Шустрые янки презирают культуру, вырастающую из глубин истории и бытия, а не на путях технического прогресса, но они и боятся её, чувствуя в ней то, что им неподвластно, отодвигая её всё дальше на задворки. К сожалению, эта модель воспринята и новой Россией.

Культура проиграла цивилизации. В этом заключается самая страшная трагедия поражения Юга от Севера. Культура – это бездна, пугающая и манящая одновременно, и  заклясть ее не удается, а потому  - лучше от неё  избавиться. Фолкнер – на стороне культуры, на стороне южан, но победили всё-таки не они, а значит, культура обречена. Произошел обмен - культуры на права человека, всем стало жить лучше и комфортней, но большая культура умерла: второго Фолкнера больше не будет...

folkner3

Тина Гай

Интересно? Поделитесь информацией!

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Google Buzz



coded by nessus

About Тина Гай

Моя цель – просвещение, девиз - просвещаясь, просвещать. Мир культуры велик, из него выбираю то, что ложится на мою душу, что меня трогает. О человеке можно узнать по выбору, который он делает, значит, и обо мне.
This entry was posted in Великие имена and tagged Библия, книги, культура, Любимые писатели и поэты, общество и политика, русская культура. Bookmark the permalink.

10 Responses to Уильям Фолкнер — последний из могикан

  1. Конечно, второго Фолкнера уже не будет, и не только потому, что он, как и все люди, единственный. А потому что иссякает источник, рождающий таких писателей.

  2. Спасибо, Игорь!!!

  3. Игорь says:

    Читательницам блога от Уильяма Фолкнера:

    «Женщины — замечательный народ. Они что угодно вынесут, потому что они мудрые и понимают, если горе и беда неминуемы, что ж, ныряй в них с головой и выплывешь на другой берег. Это удается им благодаря тому, что они и физическую боль не воспринимают всерьез, не удостаивают ее такой чести, и, кроме того, им не стыдно, когда их сбивают с ног……»

  4. nadilel says:

    Второго Фолкнера и не может быть, он единственный, потому что дал нам увидеть свою Йокнапатофу.
    Вы правы, Тина, Фолкнера надо читать дважды, или всегда… Он для меня как Бетховен в музыке, и Рембранд в живописи — всегда отдельно. Я многих классиков перечитываю, недавно — Акутагаву Рюноске и было всё иначе чем давно. Думаю вся прелесть литаратуры в том, что прожив короткий наш век, видишь жизнь совсем иначе и это наполняет надеждой — что не напрасно, ведь тогда, в молодости даже незаметила, а сейчас, читая те же строки, только и думаешь — Эх ребята всё не так, всё не так ребята… :)))

  5. Да, наша юность прошла под знаком литературы и хорошей книги. Фолкнер — в этом ряду.

  6. Спасибо, Тина!
    Имеено в юности мы зачитывались ими, перечитывали, обменивались книгами — это было здорово!

  7. Спасибо!

  8. Читать хорошие книги надо вовремя — лучше всего в юности. В зрелом возрасте лучше их перечитывать, тогда будет с чем сравнить. В юном возрасте совсем по-другому воспринимаешь книги, чем в зрелом.

  9. Игорь Герасимчук says:

    Тина, с Добрым Утром! Интересно, как и всё в твоём блоге!

  10. Александр Васильевич Зиновьев says:

    Уильям Фолкнер — как давно это было — жить Прошла…
    Тина, самое живое спасибо за минуты наслаждения вспомнить!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *