Иконостас. Размышления мирянина.

Иконостас вызывает много вопросов прежде всего у неофитов, только-только начинающих воцерковляться. Отец Павел Флоренский, написавший работу, посвященную иконостасу, объясняет его существование  идеями, изначально в нем не присутствующими.

Очень неуважительно, свысока и как бы оправдываясь перед мирянами, называет их полуслепыми, невежественными, хромыми, увечными и косными.

Он говорит, что иконостас выстраивается для них как «костыль духовности», как пособие духовной вялости. Так резко о верующих не выражались даже во времена иконоборчества.

Но, находясь по другую сторону иконостаса, мои мысли иные.  Наверное, крамольные и дерзостные с точки зрения священства, но они есть. И от них уже не отмахнешься. Появлялись и появляются они не только у меня.

Это другая позиция, другое направление в православной церкви - обновленцы, новообновленцы, как их не называй, но эту позицию надо обсуждать, надо понять, почему она вообще стала возможна, а не просто от нее отмахиваться, закрывая глаза и отлучая  от церкви её носителей.

История иконостаса – это история пререканий и соблазнов. Когда в 1921 году возникло движение выступавших за нововведения в церкви, высокий иконостас был одним из элементов, который должен был уйти в прошлое.

Иконостас – это не только и не столько иконы. Но еще и отражение процессов становления православия в пространстве отношений «клирики-миряне». И нашли они завершение в русском иконостасе как огромной стене, отделяющей не только алтарь от собственно храма (средней его части), но и священнослужителей – от мирян, когда-то называвшихся царственным священством.

iconostas11

Алтарная преграда в храме св. Софии в Константинополе

Христианство, вплоть до IV века, не было государственной религией, но храмы были и таинства совершались, и в иконостасе нужды не было, все были едины: и священники, и верующие. Но разделение началось уже тогда.

Большинство христиан формировалось в те времена из евреев, и многое в богослужении было воспринято от ветхозаветной церкви, в том числе, и завеса, существовавшая в иудейском храме. Она стала прологом первого «иконостаса».

Апостол Павел, интерпретировав завесу как Тело Христово, исткавшееся Богородицей в Своем чреве, придал присутствию завесы новозаветный смысл. Сначала она было единственной преградой, отделявшей алтарь от нёфа.

Но в IV веке, с принятием Константином Великим христианства как государственной религии, алтарь стал отделяться уже не только завесой, но и  небольшим портиком и колоннами, между которыми вверху устанавливалась балка.

Позднее появилась резная перегородка, на которую можно было облокачиваться, на столбах стали укрепляться иконы, а на балке - размещать трехсоставную икону – деисис (в русской традиции – деисус) – моление, с которой  началось формирование собственно иконостаса.

Постепенно идея украшения храма стала перерастать себя, становясь не только декором, но и отражением глубинных негативных процессов, происходящих в храмах и церкви. Христианство, вытеснив все другие религии и превратившись в государственную, становилось все более разжиженным, расслабленным, духовно дряблым, но внешне все более и более пышным.

Как следствие в IV веке, одновременно с иконостасом, возникло монашество, убегавшее от внешнего христианства, из богато и красиво украшенных храмов, внешней помпезности и пышности, все больше заменявших веру и ее внутреннее оскудение.

Можно  сравнить эти процессы  с теми, которые происходят в обществе: идет  формирование церковного государства - священноначалия и внешней церковности, но одновременно и формирование собственно гражданского общества церкви - прихода.

Иконостас стал символом государства, а гражданское общество верующих выпало из литургической жизни, постепенно деградируя и смиряясь с отведенной ему ролью статистов. И только самые  крепкие и смелые - монахи - удалялись в пустыни, чтобы сохранить веру и вырасти в меру Христову. Так было в IV веке.

На западе вскоре разделение алтаря и храма исчезло. В России же разделение нарастало: до монгольского нашествия иконостас был в основном одноярусным, к XV веку появился трёхъярусный, а в XV- XVI – классический пятиярусный.

В XVII-XVIII веках ряды иконостаса продолжали наращиваться уже до 7 и даже 9, но они не прижились.  Иконостас невольно стал не только символом единства церкви земной и небесной, но и символом разделения  паствы и священников. Как  граница, сколько бы ни говорилось о единстве находящихся по разные ее стороны, она - разделяет.

Сегодня возник  еще один барьер между священством и прихожанами, особенно характерный для монастырей, но и для некоторых храмов - тоже. Это огороженная площадка, являющаяся как бы продолжением сакрального алтарного пространства: место церемониальных выходов священства и монашествующих во время богослужений.

Миряне, выстраивающиеся вокруг ограждения-решетки, смотрят на церемониальные действия священнослужителей как зрители, заходя в это пространство только в особые моменты богослужений, когда им вход туда разрешен.

Эта церемония у меня всегда вызывает  ассоциацию со сменой караула у мавзолея. Иногда вижу, как монахи, что особенно заметно в провинции, если за ними наблюдать внимательно, во время церемонии попарного приветствия друг друга, застенчиво улыбаются, чувствуя себя не совсем ловко.

Поэтому, что бы ни говорили, но возникновение иконостаса внесло существенные изменения в литургический и архитектурный строй храма. Ушло много живых элементов: вход священника в храм, чтения посреди храма Священного Писания в общем собрании верующих, резко сократилась активность верующих, превратившихся в пассивных прихожан и наблюдателей.

Храм для прихожан стал, согласно поговорке, чужим монастырем, в который со своим уставом не ходят. Отчуждение сделало литургическую жизнь статичной. Все действия стали происходить вокруг иконостаса: входы, выходы, возгласы дьякона, каждения, проповеди – все вокруг иконостаса: перед или за ним.

Ушло единение, остался иконостас как берлинская стена. Ритуальность и жречество взяли верх над живой  жизнью верующих. В иконостасе  поражает не столько его красота, хотя восторг от красиво украшенного и высокого иконостаса присутствует. Но по мере воцерковления культурологический восторг сменяется досадой, ощущением меня-лишнего, второсортности, ненужности и даже обмана (красота как наживка).

Иконостас стал восприниматься как неприступность, глухота и немота, как граница, которую никогда не перейти... Я мало видела тех, кто подходил к иконостасу до или после службы, чтобы понять, что же там изображено, а уж помыслить о глубинных богословских истинах, которыми нагружают иконостас священники и богословы, мало кому из простых прихожан придет в голову.

В связи с этим часто задумываюсь, почему же во время революции 1917 года, православный люд не встал на защиту своей Церкви? Иерархия и священство остались один на один с безбожным государством, в одиночку и трагически отстаивая право церкви на жизнь. Низкий поклон им за это.

Но причина того, что народ не пошел в те страшные дни за иерархами, а стал крушить православные святыни, кроется не в последнюю очередь и здесь, в отчуждении клира и прихода, государства церковного от  его граждан  - прихода. Отчуждения, видимо закрепленного в том числе и иконостасом.

iconostas13

Тина Гай

Интересно? Поделитесь информацией!

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Google Buzz



coded by nessus

About Тина Гай

УВАЖАЕМЫЕ ПОДПИСЧИКИ!!! По техническим причинам вся БАЗА ПОДПИСЧИКОВ ИСЧЕЗЛА. Прошу Вас СНОВА ПОДПИСАТЬСЯ!!!! Моя цель – просвещение, девиз - просвещаясь, просвещать. Мир культуры так велик, что из него необходимо выбирать только лучшее, О человеке можно узнать по выбору, который он делает, в том числе и обо мне.
This entry was posted in Вопросы веры and tagged богословие, икона, иконостас, православное богослужение. Bookmark the permalink.

9 Responses to Иконостас. Размышления мирянина.

  1. Так Вы, Андрей, православный писатель? Глубоко интересуетесь православием, христианством? Это очень радует: можно говорит на эти темы профессионально. Так редко такое встречается, если, конечно, не общаешься и не находишься в профессиональном богословском сообществе. И не могу не согласиться с Вашими словами: «очень трудно донести глубину христианства и до неофитов. Не хотят и они «голову забивать». А меня обыденно-расхожий уровень давно перестал интересовать. Более того, он с самого начала меня не интересовал, пока я не столкнулась с ним в церкви. Я начинала с Библии, Евангелия, Парижской богословской школы (Александр Шмеман, Киприан Керн, Георгий Флоровский…) и с отцов церкви (Ориген, Тертуллиан, Августин, Василий Великий, Григорий богослов, Антоний Великий, монашеские школы…). А потом пошла в храм и поняла, что все это никому там не надо, более того, я выглядела среди прихожан как белая ворона, которая говорит совсем не о том, и не те задает вопросы. Достаточно было выполнять внешние предписания, чтобы считать себя православной. И постепенно мое рвение стало утихать. Но за это время я все-таки узнала красоту богослужения, литургику, которую люблю больше, чем все остальное, потому что богослужение, если в него вникать, содержит в себе все православие. Люблю иконографию и вообще русскую икону особенно 15-165 века. Но большинство из прихожан не понимают богослужение, плохо знают церковно-славянский, не говоря уже об особенностях вечернего, утреннего богослужения и часах. Последней точкой было мое преподавание в воскресной школе, где я хотела все это передать своим слушателям. А им и надо-то было — только уметь читать Псалтырь и знать толкование «Отче наш». Это мне неинтересно, потому что элементарно. Пришли другие, кому это было интересно. Но моя любовь к богослужению и иконе — каждый раз оживает, как только я вхожу в храм.

    Редакция, которая так среагировала на Вашу статью, нормальная, т.к. у них, наверное, цели другие, чем у нас с Вами — цели пропагандистские и просветительские. А для этого достаточно зацепить чем-то читателя. Я с этим столкнулась давно, когда стала вести свой блог. Но газета — не блог, там все сложнее. А что касается колена Спасителя, то Ваш ответ — самый распространенный. Меня тоже этот вопрос когда-то поставил в тупик.

  2. Андрей says:

    Алевтина, нет, я реалистично отношусь к вопросу о том, что можно изменить в «матерых» прихожанах (ну, вернее, я понимаю, что это утопия). Но дело в том, что очень трудно донести глубину христианства и до неофитов. Не хотят и они «голову забивать».
    В прошлом году редакция одной местной газеты попросила подготовить традиционное поздравление читателям с Рождеством Христовым. Ну я сидел, пыхтел (старался глубокий смысл праздника облечь в простые слова). Получилось неплохо. Но оказалось, что это никого в редакции не устроило, надо было про то, что семейный праздник, что хорошая традиция, а сотериология никому не нужна, сложно-де все это. Статью напечатали, может она кому-нибудь будет интересна, но реакция издательства… странно. Если бы мне кто-то это все в начале 90-х рассказывал я бы ему ноги мыл и воду пил, но таких не повстречалось. А тут…

    P.S. А про колено, из которого был Иисус Христос Вы и меня словили. Я сходу мысленно выпалил: «Давидова», А потом долго лежал на клавиатуре :)))

  3. Спасибо, Андрей, и за внимание, и за понимание, и за то, что внимательно прочитали текст. Вот последний пример. Стою на Андрее Критском в первую неделю поста. Спрашиваю свою приятельницу, которая и в школе катехизаторов училась, и каждую среду ходит исправно в храм, и причащается как положено, и каждую неделю исповедуется. Задаю ей безобидный вопрос: «Из какого колена происходит Спаситель?» и второй вопрос: «Сколько прошений в молитве Ефрема Сирина?2. Ответ: «Буду я еще всякой ерундой забивать голову». Вот и весь сказ о состоянии нашего православного люда и его тяги к знанию о вере. Все механически, обрядово и ритуально. Главное — сходить, как положено, в первую неделю на канон Андрея Критского. Отстоять, а о понимании и речи не идет. Так что пишу, как чувствую, о тех проблемах, которые существуют, которые когда-то поразили и удивили, а сейчас уже ничему не удивляюсь. С фактами не поспоришь.

  4. Андрей says:

    Алевтина, Вы озвучили очень серьезную и актуальную проблему. Ее необходимо обсуждать, потому что она имеет много причин. Эта проблема не плоская, она многогранна, и говорить об этом можно (и нужно) долго.
    Но иконостас в храме не имеет к ней никакого отношения ни как причина, ни как следствие. Об иконостасе тоже можно и нужно много говорить и объяснять. А вот то, что «не так часто встречаешь человека, которому интересны богословские идеи и смыслы» это прискорбный факт. То, за что люди проливали мученическую кровь, или просто посвящали свою жизнь теперь так лихо сметается невниманием и поверхностным отношением к христианской жизни.
    И это третья проблема, о которой тоже нужно говорить.
    Но если мешать все в одну кучу, то ничего конструктивного не получится.
    Есть вещи на которые нельзя смотреть субъективно, в их числе. некоторые вопросы веры (но не все, конечно).
    Ваш блог понравился, спасибо :)

  5. Сергей, я рада, что Вы получаете ответы на свои вопросы в том числе и из моих текстов. Вопросы можно задать либо здесь, либо, если это интимно и не желательно их разглашение, по емейлу: gajkova@yandex.ru (это основной п/я) или tina.gaj@mail.ru или tinagay@yandex.ru

  6. Сергей says:

    Спасибо большое за вашу статью, очень интересно и главное все понятно, как можно вам задать интересующие меня вопросы которые касаются православной веры?

  7. Нина! Если интересно, почитайте про праздник Рождества Пресвятой Богородицы. Он уже завтра. Заранее поздравляю Вас и желаю добра, радости, любви и успехов в блоговодстве!
    С уважением, Алевтина.

  8. Нина, доброе утро! Ваши комментарии радуют, потому что не так часто встречаешь человека, которому интересны богословские идеи и смыслы. А Вы умеете увидеть именно то, что хотелось сказать статьей. Вы редкий читатель! Спасибо Вам за внимательность и живую реакцию.
    С уважением, Алевтина

  9. Алевтина, интереснейший материал, прямо срез нашей истории в христианстве. Читается с большим интересом. спасибо!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *