Вырванные из контекста

интеллигенция Вырванные из контекста«Кто же будет историком остальных уголков,
кажется страшно многочисленных?
…кто же осветит хотя бы часть этого хаоса,
и хотя бы и не мечтая о руководящей нити?
Главное, как будто бы всем еще вовсе не до того,
что это как бы еще рано.
… У нас есть, бесспорно, жизнь разлагающаяся
и семейство, стало быть, разлагающееся.
Но есть, необходимо, и жизнь вновь складывающаяся,
на новых уже началах.
Кто их подметит, и кто их укажет?»
Ф.М.Достоевский

Дети сдавали экзамены, взрослые готовились к защите диссертации, на работе проходили политзанятия и собрания. Все еще оставалось по-старому. Но атмосфера сгущалась, наполнялась чужими настроениями, столкновением старого и нового, инфляцией, бешеными деньгами и ожиданиями чего-то важного, что должно было неминуемо произойти.

Интеллигенция ждала революцию, не зная, что она сметет ее навсегда. Корнями уходившая в дореволюционную Россию, она доживала свой век. Нарождалось новое поколение - интеллектуалов-рыночников, интеллектуалов-технократов, будущих политиков, менеджеров, бизнесменов. Словом, средний класс, но уже не интеллигенция. Как в 1917 году безвозвратно уходила с исторической сцены аристократия, так сейчас – уходила интеллигенция.

Локальная война, разразившаяся в России в 1991 году, в которую тихо переросла мировая холодная, прошлась катком по каждой семье. Особенно - по семьям интеллигенции. Задавленная, не готовая ни психологически, ни морально, ни материально, ни культурно к рыночной экономке и товарно-денежным отношениям,

оторванная от русской традиции и народа, не укорененная в своей истории, малообразованная и малокультурная, запуганная и замотанная страхом, она первая приняла удар. И, как самое слабое звено, первая начала распадаться и исчезать с исторической арены.

интеллигенцияОдни уходили в бизнес (в челноки, на рынки, в кооперативы). Другие – в совместительство на двух-трех работах. Третьи – во внутреннюю эмиграцию и  глухие деревни, четвертые – в пьянку, наркотики, загулы, пятые – уезжали заграницу. Все ложное, дряхлое, некрепкое не выдерживало и рушилось.

В начале XX века островками интеллектуальной свободы были религиозно-философские общества, в конце XX - методологические и игротехнические сообщества во главе с наполеончиками. Их было много. Страна впала в игроманию, как в кому.

Тогда и появилось словечко «как бы», означающее не настоящее, а только похожее на него. Все становилось симулякром. Игра становилась жизнью, жизнь – игрой. Они выстраивали свое интеллектуально-виртуальное пространство, втягивая в него интеллигенцию, делая на ней деньги, славу, политику.

Реакция на игры была разной: одни - не выдерживали, другие - погружались в новую реальность с головой, третьи делали карьеру. Всюду, как грибы после дождя, появлялись методологи и игротехники. Ценой неимоверных усилий, ночных бдений и дневных боев на игровых площадках раскрепощался в последнем рывке творческий дух советской интеллигенции.

Запад тоже спешил «на выручку»: он открывал Россию, открывал в прямом и переносном смыслах: подбирал ключи, спешил. Американцы ринулись намывать золото. Лекции, семинары, симпозиумы, игры. Спрос рождал предложение. Клондайк был здесь.

Критика общества достигла апогея. Появлялись все новые и новые книги, ранее не публиковавшиеся, известные лишь немногим. Русская религиозная философия: Франк и Леонтьев, Ильин и Лосский, Бердяев и Шестов, Флоренский и Флоровский.

Вырванные из контекста. ИнтеллигенцияПубликации о сталинских репрессиях, воспоминания прошедших ГУЛАГ, закрытые материалы об украинском голодоморе, раскулачивании, убийствах политических деятелей – все выплеснулось на страницы газет и журналов. Начали публиковаться опальные и запрещенные: Шаламов, Войнович, Гроссман, Солженицын, Зиновьев. Неимоверный всплеск интереса к русской истории: Карамзин, Ключевский, Валишевский, Пикуль, Гумилев.

Второе рождение переживало православие: перенос мощей Серафима Саровского и Патриарха Тихона, повальное крещение взрослых, открытие и восстановление новых монастырей, храмов, приходов. Появились многочисленные секты, расцветал оккультизм, белая и черная магия. «Аум Сенрике», «Белое братство», «Виссарион». Активизировались инославные: католики, униаты, автокефалисты. Обострились старые конфликты с русской зарубежной церковью.

И в этом прорвавшемся сумасшедшем потоке терялась ориентация, идеалы, старые установки. Всем хотелось хоть за что-нибудь зацепиться, прикрыть глаза и просто верить, что все это скоро пройдет как наваждение.

Верить хоть во что-то, хоть чему-то, хоть кому-то. Духовно мертвая страна жаждала веры. Магазины пустели. Есть было нечего, нечего было носить. Глубинка перешла на талоны: на масло, мясо, водку, вещи. Очереди за стиральным порошком, зубной пастой, колготками. С полок магазинов сметалось все.

Политики, как могли, пытались сдерживать натиск. Но это им плохо удавалось. Народ не отрывал глаз от трансляций Сессий Верховного Совета. Политика стала, как спорт, живой.

(Продолжение следует)

Тина Гай

Интересно? Поделитесь информацией!

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Google Buzz



coded by nessus

About Тина Гай

УВАЖАЕМЫЕ ПОДПИСЧИКИ!!! По техническим причинам вся БАЗА ПОДПИСЧИКОВ ИСЧЕЗЛА. Прошу Вас СНОВА ПОДПИСАТЬСЯ!!!! Моя цель – просвещение, девиз - просвещаясь, просвещать. Мир культуры так велик, что из него необходимо выбирать только лучшее, О человеке можно узнать по выбору, который он делает, в том числе и обо мне.
This entry was posted in Мысли вслух and tagged общество и политика, смута. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *